Мне, кажется, пишу я хуйню всякую... и как-то пока всё слишком меланхолично и убого.

-Святой отец, мне не нравится мой жж.
-Сын мой, преобрази его.
-Но для этого мне надо будет изменить себя.
-Иисус поможет тебе.

-Мастер Еба, мне не нравится мой жж.
-Юный подаван, преобрази его.
-Но для этого мне надо будет изменить себя.
-Ищи светлую сторону силы.

-Фридрих, мне не нравится мой жж.
-Поднимись по своей голове вверх, выше, над собой! Убей дух тяжести!
-Я не могу... тарантулы и добродейтель... они...
-Убей себя, проповедник смерти!!!
Лучше умереть, чем мыслить так!

-Зигмунд...
-Что?
-Мне...
-Подай, пожалуйста, банан.
-Чарльз...
-Ох, эти тупые обезьяны!

Сложно вновоь почувствовать того, что никогда не чувствовал, тяжело вспомнить того, что никогда не происходило.












Я бы мог стать героем одного из рассказов Селинджера, повести или даже романа(хотя это вряд ли).

только одно скажу... надо менять себя...

Утюг!

Нынче в провинции Урарту выглянуло солнце и Менуа уже не пугают ассирийцы, мы из Тушпы отправляемся в Мусасир, чтобы совершить с нашими друзьями 17-кратное жертвоприношение. У нас с собой немного сальсы и хлеба. Раннее даже и не думал, что Бога стоит искать так далеко, однако же у нас ещё есть время....

Нынче трое суток минула со дня нашего ухода... 120 км пройдено, осталось
... Алан, где мой кармапланктон?

Вот так всегда, идешь искать Бога, а по дороге теряешь кармапланктон.

Фак, он ушел в Битлис, а это к западу от Мусасира...

Свинья Пигги убила Симона.

"Пожалуй, лучшее, что происходит, поднимается из сердца. "Он не изменил своим взглядам: Он всё ещё хочет преобразить мир. В ком-то из Них затихли громкие благородные речи, но от этого Они не стали слабее ..."- частые записи в ваших некрогологах."

"Меня сбивают с ног, и я падаю на землю, жаль ли мне себя? нет, ни капля. Я могу драться и я бью. Люди-гандоны-крабы не смогут поработить мир."

"Высоко падать в окно, высока земля, когда она как запах мазута ударяет тебя в нос. Молоко и дорога.
Мой Маршал, где ты был? Мои Капитан, где же были вы?"

"Лучше поднять протест из сердца, хотя у многих людей оно похоже на старый комод, украшенный сложным декором: витки, переплетения... в общем, много всего; а на дне этого комода всего-лишь грязное нижнее белье, ну где же среди него быть протесту? "

и тд

Сейчас подниму свои ноги с земли и пойду искать.... Найду ли я тебя? мне будет страшно: я знаю, что тебя здесь нет. Я плачу, плач холодной дрожью по телу спускается вниз. Это умирает моё чувство... ты дышишь?
где? где же? Ничего не видно- ничего нет. Все пустынно. Я начинаюсь и обрываюсь... ну разве небо падает в море? ну разве ты...

... где-то там.

The End

Сегодня было голубое небо, солнце на горизонте... и множество всех тех мелочей, которые поднимают мне настроение. Наш всемирный восковой паноптикум, возможно, начал таять (так мне, по крайней мере, казалось
днем): с лица человечества(той его части, которую можно встретить каждый день в магазинах, больницах и моргах) сходило то застывшее выражение, которое сообщает ему жизнь после долгих довольно скучных дней и ночей, проведенных на работе, с супругом или за телевизором- одним словом, я решил, что ротожопству пришел конец, но на самом деле это...

Когда мир почти растаял и временем были смыты все яркие краски с улиц, домов и лиц, я стоял в аптеке и покупал таблетки, меня удивила лексика аптекаря: так мог говорить только старый профессор, живший в конце 19 века, закончивший Пражский Университет(это самый старый университет Чехии, основанный при Карле IV) и выросший в семье хорошо воспитанного, уважаемого дворянина. "Ужасна зависимость от общества и от лекарств,"- перефразированная Zебра. Но ничем не лучше зависимость от той иллюзорной свободы, которой награждает нас жизнь в пору юности(это моё предложение полный сакс... мы свободны всегда, если мы можем этого хотеть и хотим... и наша свобода ни капли не иллюзорна... стоит только въебать медиатором по струнам... сожмется и разлетится в разные стороны это все).

Думал сегодня о Сергее, он мне внезапно напомнил Эпикура(это греческий философ, живший в эпоху эллинизма, эпоху, моральный характер которой определялся чувством страха за себя; Эпикур был исключением из этого времени и обладал способностью к сильной дружбе и любовью к людям).
Правда, Сергей у меня ещё ассоциировался с Христом и Оскаром Уайльдом... странное сочетание, противоречивое.

К своему удивлению узнал, что один из моих любимых гитаристов Wes Borland( еx- участник limp bizkit) ещё и художник... это одна из его работ .

Полотно голубое, переходящее в полотно песочное, тянется над землей; оттенки темного синего - объемные пятна в пространстве, становящиеся все меньше и меньше, пространство, становящееся все меньше и меньше, сжимающееся в бесконечный горизонт.

Уже прошло 9947287 минуты: ровно столько времени прошло с момента моего рождения.

Из них 20 мин я был счастлив...
минут 7 я испытывал эстетическое наслаждение...
1095 мин я испытывал довольно сильное физическое удовольствие

выходит... 9946185 минуты я либо находился в состоянии апатии, либо грустил, либо сходил с ума от мыслей - вредных насекомых пробравшихся в мою голову через уши, глазницы и рот. Эта ебаная минута не исключение.

Безумие цикличной жизни просто убивает... как город оно взлетает вверх и падает вниз.

Так и жизнь меняется от лета к зиме: энтропия стремится к нуля, когда энергия частиц становится минимальной. Но с уменьшением энтропии почему-то деградация полезной энергии не уменьшается. На крышах сейчас холодно(

На фотографии Zebra.

Ветви деревьев сворачиваются в спираль вокруг бледного света ночного фонаря, кофе и молоко под ногами, глаза уронил прям в небо... темно в нем и серо, надо же было так случайно убить день, как крохи я смахнул время со стола- повсюду пустеющая плоскость пространства. Трещинами расходятся мысли по всему, что ни есть в этом убогом мире- это вашу мать мой мир.
Моя единственная подруга, которая всегда со мной, кричит: "We still kill the old way!". Я бы сдох, если бы не носил её в себе.
С некоторых пор мои глаза стали красными снаружи зелеными внутри- против рвоты нет средств в этом городе.

-Бежим?
-Не сможем, здесь не куда бежать.